Звезда под прикрытием · Часть 5

[Пятница | 🌅 15:05] - Школа №17, актовый зал Зал погрузился в темноту. Не просто погас свет — исчезло всё: гул голосов, шорох курток, смешки с задних рядов. Только одинокий прожектор выхватил из мрака ведущего — десятиклассника с микрофоном, который слегка дрожал в его руке. — А теперь... — его голос прозвучал неожиданно тихо, будто он сам не верил в то, что сейчас произойдёт, — номер, которого нет в программе. Он отступил в тень. На секунду повисла абсолютная, звенящая тишина. А потом — удар баса. Низкий, вибрирующий, он прошёл сквозь пол, сквозь кресла, сквозь рёбра. Зал ахнул. Несколько человек вскочили. Стробоскопы вспыхнули резкими белыми вспышками, выхватывая из темноты лица — удивлённые, испуганные, восторженные. Бас ударил снова. И снова. Ритм, знакомый миллионам. Этот ритм они слышали из каждого телефона. Из каждого наушника. Из каждого динамика. Всплеск спецэффектов — серебристый дым пополз по сцене, в нём зажглись сотни крошечных огней, как искры от костра. Свет выхватил силуэт. Настя стояла на сцене спиной к залу. Белоснежные волосы струились по спине, а в них — огненно-рыжий и ледяной синий хвосты, которые в свете стробоскопов казались живыми, текучими, как два пламени. Она не двигалась. Просто стояла, опустив голову, ожидая первого такта. В зале повисла тишина, густая, как перед грозой. Алиса наклонилась вперёд, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Её глаза расширились, губы приоткрылись. Она перевела взгляд с дыма на силуэт, потом на Соколова, который замер рядом с открытым ртом. — Это же... — прошептала она, не веря. — Сокол, это же... это бас из новой песни Стихии... Соколов медленно кивнул, не отрывая взгляда от сцены. Его барабанные палочки, которые он всегда крутил, замерли в руке. — Настя решила, видимо, спеть новую песню Стихии? — выдохнула Алиса, и в её голосе смешались восторг и лёгкая растерянность. — Не терпится посмотреть... Она не узнавала её. Никто не узнавал. Сейчас вы все увидите. Настя медленно подняла голову. И в тот момент, когда первый аккорд разрезал воздух, она резко повернулась к залу. Свет ударил ей в лицо. И зал увидел алый и синий. Кто-то вскрикнул. Кто-то выронил телефон. В задних рядах вскочила девочка, прижав ладони к щекам. Потому что на сцене стояла не новенькая с белыми волосами. На сцене стояла Стихия. Настя поднесла микрофон к губам и улыбнулась — той самой улыбкой, которую миллионы раз видели на экранах, но никогда — вживую. — Ну что, школа, — произнесла она низким, обволакивающим голосом, и этот голос был не её обычным, а тем самым, сценическим, глубоким и хрипловатым, — вы ждали Стихию? Секунда тишины. А потом зал взорвался.

[Пятница | 🌅 15:10] - Школа №17, актовый зал Зал ещё не успел переварить её появление, а Настя уже подняла руку — и первый аккорд ударил, как разряд тока. Она запела. Это был не школьный номер. Не репетиция. Это был взрыв. Голос заполнил зал мгновенно — тот самый, который невозможно спутать ни с чьим: глубокий, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой, от которой мурашки бежали по коже. Она не просто пела — она жила в каждой ноте, двигалась по сцене так, будто гравитация для неё — лишь скучное предложение. Стробоскопы резали темноту, дым стелился под ногами, искры взлетали вверх, как потревоженные светлячки. В зале начался хаос. — Это не розыгрыш... — прошептала какая-то девочка в третьем ряду, прижимая к груди телефон. — ЭТО ОНА! ЭТО СТИХИЯ! — заорал парень с задних рядов, вскакивая с места. Несколько человек повскакивали, снимая на телефоны. Учителя растерянно переглядывались, не понимая, что происходит. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. А Настя всё пела, и зал вместе с ней — сначала неуверенно, потом всё громче — подхватывал припев, который знал наизусть каждый. Алиса сидела как заворожённая, вцепившись в руку Соколова. Её губы беззвучно шевелились, повторяя слова песни, а глаза блестели от неверия. — Это же... это же Настя?.. — выдохнула она, но голос потонул в шуме. — Или не Настя?.. Соколов медленно покачал головой, не отрывая взгляда от сцены. Его барабанные палочки выпали из ослабевших пальцев и покатились под кресло. — Я... я не знаю... — прошептал он. — Но это точно Стихия... А потом песня закончилась. Последний аккорд повис в воздухе, как раскалённая нить. Зал взорвался криками, аплодисментами, свистом. Люди топали ногами, скандировали: «Сти-хи-я! Сти-хи-я!» Настя стояла на краю сцены, тяжело дыша, с микрофоном в руке. Её разноцветные глаза сияли в свете прожекторов. Она подняла ладонь — и зал, повинуясь, затих. Тишина. Она обвела зал взглядом — медленно, по-хозяйски, но в то же время по-доброму. Улыбнулась уголком губ. — Ну что... — её голос прозвучал уже мягче, без сценического надрыва, но всё ещё глубоко. — Я же говорила, что вы знаете меня лучше, чем думаете. По залу прокатился изумлённый ропот. — Стихия — это я, — продолжила она, и в её голосе не было ни пафоса, ни высокомерия. Только спокойная, тёплая уверенность. — Но ещё я — Настя. Та самая новенькая, которая две недели сидела с вами за одной партой. Ела булочки в столовой. Смеялась над шутками Сокола. Она сделала паузу, и в этой паузе было слышно, как в задних рядах кто-то всхлипнул. — Я не хотела врать вам, — Настя перевела взгляд на Алису и Соколова, и её улыбка стала немного виноватой. — Просто... мне хотелось хотя бы немного побыть обычной. Но, кажется, у меня это не очень получилось. В зале раздался смех — нервный, счастливый, облегчённый. Алиса медленно поднялась с места, не сводя с неё огромных блестящих глаз. Её губы дрожали. — Настя... — прошептала она, и в этом слове было всё: потрясение, восторг, обида и радость одновременно. Соколов подобрал палочку, сжал её в кулаке и вдруг расхохотался — громко, с облегчением. — Да ну нафиг! — выдохнул он, запрокинув голову. — Я же говорил, что она не от мира сего! Зал снова взорвался — теперь уже смехом и аплодисментами. Они поняли. Теперь все поняли. Настя поднесла микрофон к губам в последний раз перед следующей песней. — Спасибо, что приняли меня, — сказала она. — И простите, что не сказала сразу. Но теперь... — она улыбнулась широко и ярко, — потанцуем, школа? И зал ответил ей рёвом.

[Пятница | 🌅 15:15] - Школа №17, актовый зал Музыка ворвалась в зал, как ударная волна. Стробоскопы вспыхнули с новой силой, разрывая темноту на сотни белых осколков. Бас ударил так, что задрожали стёкла в старых деревянных рамах, а серебристый дым поднялся выше, закручиваясь вокруг Насти причудливыми спиралями. Она шагнула вперёд, вскинула руку с микрофоном — и зал снова взорвался. Это была вторая песня. Ещё мощнее. Ещё быстрее. Настя пела так, будто каждый звук высекал искры. Её огненно-рыжий и ледяной синий хвосты в волосах взлетали при каждом движении, ловя свет прожекторов и рассыпая его по сцене цветными бликами. Разноцветные глаза — алый и синий — сияли так ярко, что даже с последних рядов было видно: это не линзы. Это настоящая стихия. Толпа в зале уже не сидела. Люди повскакивали с мест, прижимаясь к проходам, качались в такт, размахивали руками. Кто-то забрался на сиденье и снимал происходящее на телефон, выкрикивая слова припева. Учителя, забыв о своих обязанностях, стояли у стен с ошеломлёнными лицами — даже строгая Анна Сергеевна прижимала ладонь к груди и, кажется, беззвучно повторяла слова песни. И в этот момент входные двери актового зала распахнулись. В зал хлынули те, кто решил не приходить на концерт. Они влетали гурьбой — запыхавшиеся, с горящими глазами, с телефонами в руках, на которых уже вовсю шли прямые эфиры и сообщения в чатах. — ЭТО ПРАВДА?! — заорал парень в расстёгнутой куртке, врываясь в проход. — МНЕ СКАЗАЛИ, ЧТО СТИХИЯ ЗДЕСЬ! — Да вон она! — завопила девочка с растрёпанным хвостом, указывая на сцену. — Это она! Я в чате видела! — Я не верил, думал, фейк... — выдохнул ещё один, застыв в дверях и не в силах отвести взгляд от сцены. Зал стремительно заполнялся. Люди толпились в проходах, вставали на цыпочки, вытягивали шеи. Кто-то плакал, не скрывая слёз. Кто-то смеялся, не веря своим глазам. Воздух стал горячим и плотным, пропитанным восторгом, потом и тем самым электричеством, которое бывает только на настоящих концертах. Алиса уже не сидела. Она стояла, прижав кулачки к груди, и смотрела на Настю так, будто видела её впервые. По её щекам текли слёзы — быстрые, горячие, — но она улыбалась. Улыбалась так широко, что, казалось, ещё немного — и она просто взлетит. — Это Настя... — прошептала она, и её голос дрожал. — Это правда Настя... Соколов стоял рядом, сжимая в кулаке свою барабанную палочку, и ошалело мотал головой. — Я же говорил... — бормотал он, не сводя глаз со сцены. — Я же говорил, что она не от мира сего... А потом он вдруг расхохотался — громко, счастливо, — и, запрокинув голову, заорал: — НАСТЯ! ДАВАЙ! И зал подхватил. — НАСТЯ! НАСТЯ! НАСТЯ! — скандировали уже не только одноклассники, но и те, кто только что ворвался в зал. Настя улыбнулась — широко, ярко, по-настоящему, — и вскинула микрофон выше. Вот теперь всё по-настоящему. Она закружилась по сцене, и свет помчался за ней, а бас снова ударил — глубоко, мощно, заставляя сердца биться в одном ритме. Вспышки стробоскопов выхватывали из темноты десятки лиц: восторженные, мокрые от слёз, счастливые. Школа №17 превратилась в настоящую концертную площадку. И где-то у микшерного пульта, в тени за колонками, Кирилл улыбнулся, глядя на сцену сквозь приглушённый свет. Она справляется. Как всегда.

[Пятница | 🌅 15:22] - Школа №17, актовый зал Вторая песня закончилась, но Настя не дала залу ни секунды передышки. Она вскинула руку, и Кирилл у пульта понял её без слов — свет погас на долю мгновения, а потом вспыхнул снова, уже другим: алым, как её левый глаз, и ледяным синим, как правый. Два луча скрестились на ней, и по залу пронёсся новый вздох восторга. — А теперь — то, чего вы ещё не слышали, — произнесла она в микрофон, и её голос прозвучал одновременно мягко и властно. — Эту песню я написала сама. Здесь. Для вас. Зал замер. Алиса схватилась за спинку кресла, привстала на цыпочки, губы её приоткрылись. — Она... написала для нас?.. — прошептала она, и Соколов рядом с ней сглотнул, сжимая палочку так, что побелели костяшки. — Тихо, Рыжая, — выдохнул он, не сводя глаз со сцены. — Сейчас будет что-то нереальное... Настя сделала шаг к краю сцены. Стробоскопы погасли, остался только один тёплый луч, очертивший её фигуру в дыму. Она поднесла микрофон к губам, прикрыла на секунду глаза — и запела. Это была не та мощь, что рвала зал несколько минут назад. Это было другое. Голос полился тихо, почти шёпотом, но таким чистым, что, казалось, его слышно в каждом уголке. Слова — простые, честные, о том, как страшно быть собой, когда весь мир смотрит на тебя. О том, как хочется иногда просто сидеть у окна, есть булочку с корицей и смеяться над чьими-то глупыми шутками. О том, как важно найти людей, рядом с которыми можно быть настоящей. Зал слушал, не дыша. Кто-то в задних рядах тихо всхлипнул. Девочка с растрёпанным хвостом, та самая, что ворвалась с улицы, прижала ладонь ко рту. Парень в расстёгнутой куртке опустил телефон — впервые за всё время — и просто смотрел, забыв о съёмке. Анна Сергеевна стояла у стены, и по её щекам текли слёзы. Она не вытирала их, просто смотрела на свою ученицу, которая оказалась той самой Стихией, и беззвучно качала головой. — Господи... — прошептала она. — Она же ещё ребёнок... А на сцене Настя допевала последний куплет. Её алый и синий глаза блестели, но она улыбалась — открыто, светло, по-настоящему. Последняя нота растаяла в тишине. И только через секунду зал взорвался. Это была уже не просто овация — это был шторм. Люди кричали, топали, свистели, обнимались, плакали и смеялись одновременно. Кто-то выкрикивал её имя, кто-то — «Стихия», кто-то просто не мог выговорить ни слова и только прижимал руки к груди. Алиса уже не сдерживалась — она плакала в голос, размазывая слёзы по щекам, и кричала: — НАСТЯ! НАСТЯ, ЭТО БЫЛО... ЭТО БЫЛО... Она не договорила — голос сорвался, и она просто замахала руками, подпрыгивая на месте. Соколов заорал так, что, казалось, перекрыл весь зал: — ВОТ ЭТО ДА! ВОТ ЭТО НАША НОВЕНЬКАЯ! Настя стояла на краю сцены, тяжело дыша, и смотрела на них — на Алису, на Соколова, на весь этот сумасшедший, счастливый зал. Она подняла микрофон, и шум постепенно стих, хотя отдельные выкрики всё ещё прорывались. — Спасибо вам, — сказала она, и голос её дрогнул — впервые за весь вечер. — Спасибо, что вы есть. Она перевела дыхание, улыбнулась шире и вдруг подмигнула в сторону Алисы и Соколова. — И, кстати, — добавила она уже веселее, — булочки в нашей столовой — действительно лучшие в Подмосковье. Зал грохнул смехом. Напряжение, которое копилось весь концерт, лопнуло, как мыльный пузырь, и люди снова зааплодировали — уже не исступлённо, а тепло, радостно, по-домашнему. Кирилл у пульта выдохнул, покачал головой и улыбнулся. Ну всё. Теперь о ней узнают все. А Настя спрыгнула с края сцены — легко, как кошка, — и пошла сквозь расступающуюся толпу к своим друзьям.

[Пятница | 🌅 15:25] - Школа №17, актовый зал Толпа расступалась перед Настей, как море перед носом корабля. Люди тянули к ней руки, выкрикивали её имя, пытались дотронуться до плеча, до рукава, до края её развевающихся огненно-рыжих и ледяных волос. Кто-то снимал её в упор на телефон, кто-то просто стоял с открытым ртом, не в силах поверить, что звезда, о которой гудела вся страна, идёт по обычному школьному актовому залу. — Настя, можно фото?! — Стихия, я твой фанат с первого клипа! — Пожалуйста, распишись у меня на рюкзаке! Настя улыбалась, кивала, но не останавливалась. Её алый и синий глаза сияли в полумраке, и даже те, кто стоял далеко, чувствовали исходящую от неё энергию — ту самую, что заставляла миллионы людей пересматривать её клипы снова и снова. Алиса уже пробивалась к ней навстречу, расталкивая локтями обступивших её одноклассников. — Пропустите! Да пропустите же! — кричала она, и её рыжие волосы растрепались ещё сильнее. — Это моя подруга! Соколов шёл за ней, как ледокол, выставив вперёд барабанную палочку, словно талисман. — А ну, разойдись! — рычал он на тех, кто лез вперёд. — Дайте человеку дойти до своих! И вот Настя наконец оказалась рядом. Алиса бросилась к ней и крепко обняла — так, что у Насти перехватило дыхание. От неё пахло корицей, карамелью и слезами. — Ты... ты... — всхлипывала она, уткнувшись носом ей в плечо. — Ты всё это время была Стихией?! А я тебе булочки таскала! Настя тихо рассмеялась и обняла её в ответ. — И они были вкусные, — сказала она. — Честно. Алиса отстранилась, шмыгнула носом и вдруг стукнула её кулачком в плечо — совсем легонько. — Дурочка! — выпалила она, но тут же снова улыбнулась. — Почему ты сразу не сказала?! — А ты бы поверила? — Настя вскинула бровь. Алиса открыла рот, закрыла, а потом расхохоталась. — Нет, — признала она. — Я бы решила, что ты меня разыгрываешь. Соколов наконец протолкнулся к ним и встал рядом, тяжело дыша. — Так, — выдохнул он, глядя на Настю так, будто видел её впервые. — Я, конечно, всё понимаю... но можно я просто постою рядом? А то мне кажется, ещё секунда — и меня сметут. Настя улыбнулась ему. — Стой, — разрешила она. — Ты же мой барабанщик. Соколов моргнул, а потом его лицо расплылось в такой счастливой улыбке, что Алиса прыснула. — Слышали?! — заорал он, обернувшись к толпе. — Я её барабанщик! Зал снова зашумел, засмеялся, и в этом шуме Настя вдруг почувствовала, как внутри разливается тепло. Вокруг неё были сотни людей, которые ещё час назад не знали, кто она на самом деле. А теперь они смотрели на неё с восторгом, с обожанием, с недоверием — но Алиса и Соколов смотрели на неё иначе. Они смотрели на неё как на свою. И это было дороже любых оваций.

[Пятница | 🌅 15:27] - Школа №17, актовый зал Гул в зале всё не утихал. Люди обнимались, кричали, пересматривали видео на телефонах, показывали друг другу экраны и снова взрывались восторженными воплями. Кто-то уже выкладывал сторис с подписью «Стихия учится в нашей школе!!!», и счётчики просмотров росли прямо на глазах. Настя стояла рядом с Алисой и Соколовым, чувствуя, как от пережитого адреналина всё ещё слегка дрожат пальцы. Алиса не отпускала её руку, периодически сжимая её, будто проверяла, что подруга настоящая и никуда не исчезнет. — Слушай, а можно вопрос? — вдруг подал голос Соколов, наклонившись к ней. — Вот ты... это... каждый день так живёшь? Ну, в смысле, ты же вроде звезда, а ходишь с нами булки жрать. Алиса фыркнула и пихнула его локтем. — Балбес, она же сама говорила — обычная девочка! — вступилась она, но тут же покосилась на Настю. — Ну... почти обычная. Настя улыбнулась, но ответить не успела. На сцену, спотыкаясь о собственные ноги, выбрался тот самый парень-ведущий — невысокий, с взъерошенными русыми волосами и бейджиком «Денис, 10А». Он явно всё ещё не пришёл в себя: микрофон в его руке подрагивал, а глаза метались по залу так, будто он впервые увидел это место. — Э-э-э... — раздалось из динамиков, и зал понемногу начал оборачиваться к сцене. — Так... Это... Кхм... Он сглотнул, посмотрел куда-то в сторону Насти, и его щёки залились краской. — Я должен объявить дискотеку... — пробормотал Денис в микрофон, но прозвучало это так жалобно, что в первых рядах захихикали. — Но... Честно... У меня просто слов нет. Зал ответил ему дружным смехом, уже тёплым, не таким оглушительным, как минуту назад. Кто-то крикнул: «Давай, Дэн, соберись!», и Денис нервно улыбнулся. — Ладно, — выдохнул он, наконец выпрямившись. — Школа номер семнадцать! Я официально... Нет, я просто неофициально... В общем! — он тряхнул головой, и его голос вдруг окреп. — Дискотека начинается! И, кажется, у нас теперь есть самая крутая гостья в истории этой школы! Он махнул рукой в сторону Насти, и зал снова взорвался криками. Кирилл у пульта, всё это время тихо посмеивавшийся в кулак, выкрутил звук, и из колонок ударила ритмичная музыка. Свет в зале сменился на мягкие цветные переливы — красный, синий, золотой, — и первые смельчаки уже потянулись в центр зала танцевать. Алиса взвизгнула и схватила Настю за руку. — Ну всё! Теперь ты обязана потанцевать с нами! — заявила она, сверкая глазами. — Никаких «я просто постою в сторонке»! Соколов уже притопывал в такт, размахивая барабанной палочкой, как дирижёрской. — Кстати, а Стихия умеет танцевать под обычную школьную дискотеку? — поддел он с ухмылкой. — Или только под свои хиты? Настя рассмеялась и поправила выбившуюся прядь — теперь уже огненно-рыжую. — Сейчас проверим, — ответила она, и в её алом и синем глазах заплясали отблески светомузыки. Алиса потянула её в самую гущу танцующих, и толпа мгновенно расступилась, образовав вокруг них свободный круг. Кто-то включил фонарик на телефоне, кто-то просто хлопал в такт. Настя двигалась легко, будто музыка текла сквозь неё, и даже те, кто стеснялся танцевать, начинали притопывать и улыбаться, глядя на неё. Соколов плясал рядом, смешно дёргая локтями, Алиса кружилась, раскинув руки, и её рыжие волосы развевались, как маленькое пламя. А вокруг гремела музыка, и Настя вдруг поймала себя на мысли, что именно таким она и хотела запомнить этот день. Не как день, когда вся школа узнала, что она — Стихия. А как день, когда она наконец перестала быть просто «новенькой» и стала своей.

[Пятница | 🌅 15:30] - Школа №17, актовый зал Музыка гремела так, что вибрировал пол. Цветные лучи метались по залу, выхватывая из полумрака смеющиеся лица, взлетающие руки, блестящие от пота лбы. Кто-то уже скинул пиджак и танцевал в одной рубашке, кто-то прыгал в такт, не жалея ног, а в дальнем углу две девочки из параллельного класса снимали друг друга на телефон, визжа от восторга. Настя двигалась в самом центре танцпола, и толпа вокруг неё то сжималась, то расступалась, словно дышала в одном ритме с ней. Её огненно-рыжие и ледяные пряди взлетали при каждом повороте, а разноцветные глаза ловили вспышки светомузыки и отбрасывали их обратно, как два живых зеркала. Алиса плясала рядом, уже совершенно не стесняясь. Она раскинула руки, закружилась, едва не задев Соколова, и расхохоталась так звонко, что даже стоявшие в стороне обернулись. — Я не могу поверить! — крикнула она, перекрывая музыку. — Мы танцуем с самой Стихией! Соколов в ответ выдал какое-то нелепое па, выставив вперёд барабанную палочку, как микрофон. — И она назвала меня своим барабанщиком! — заорал он, обращаясь сразу ко всему залу. — Слышите? Я — её барабанщик! Толпа ответила одобрительным рёвом. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то снимал, а Денис-ведущий, всё ещё стоявший у края сцены с микрофоном в руке, вдруг поднёс его к губам и крикнул: — И, кстати, у нас есть ещё одна новость! Музыка чуть стихла — Кирилл за пультом приглушил басы, чтобы дать парню сказать. — Дискотека официально продолжается! — объявил Денис, уже смелее. — Но если кто-то хочет сфотографироваться с нашей звездой... — он запнулся, покосился на Настю и покраснел, — ...то лучше спросить разрешения! Зал засмеялся. Настя улыбнулась и кивнула ему — мол, всё правильно. Денис просиял так, будто она вручила ему грамоту. Алиса тут же прижалась к её плечу. — Ты теперь вообще не отобьёшься, — хихикнула она. — Тебя же всю ночь будут дёргать. — Пусть попробуют, — фыркнул Соколов, поигрывая палочкой. — У неё есть личный барабанщик. Настя рассмеялась. Ей было легко — так легко, как не было уже давно. Не потому, что её узнали. А потому, что рядом были эти двое, которые умудрялись видеть в ней не только Стихию, но и ту самую Настю, что ела булочки в столовой и списывала расписание у Алисы. Где-то в толпе мелькнуло лицо Кирилла — он вышел из-за пульта, оставив музыку играть, и стоял теперь у стены, скрестив руки. Он не подходил, не вмешивался. Просто смотрел на неё с той самой спокойной, чуть усталой улыбкой, которая всегда говорила: «Я рядом. Ты справляешься». Настя поймала его взгляд и едва заметно кивнула. Спасибо, — подумала она. За всё. А потом Алиса схватила её за руку и потащила в новый круг — туда, где уже собрались их одноклассники, звали её по имени и хлопали в ладоши, задавая ритм. И Настя пошла. Потому что сегодня она была не просто звездой. Сегодня она была дома.

[Пятница | 🌅 15:35] - Школа №17, актовый зал Круг одноклассников сомкнулся вокруг Насти, и на несколько секунд ей показалось, что весь мир сузился до этого зала — до грохочущей музыки, разноцветных лучей и десятков ладоней, хлопающих в такт. Кто-то затянул мотив её последней песни, сбиваясь на высоких нотах, и остальные тут же подхватили, смеясь и перекрикивая друг друга. — Настя! Настя! Настя! — скандировала толпа, и в этом ритме было что-то пьянящее, совсем не похожее на концертный рёв стадиона. Алиса вцепилась в её локоть, подпрыгивая на месте. Её веснушчатое лицо раскраснелось, рыжие волосы прилипли к вискам, но глаза сияли так, будто внутри неё включили собственный прожектор. — Ты только посмотри на них! — прокричала она, махнув рукой в сторону танцующих. — Они же все счастливы из-за тебя! Соколов, плясавший рядом с палочкой за ухом, вдруг остановился и театрально прижал руку к груди. — Я, между прочим, предлагал назвать нашу группу «Сокол и Стихия», — заявил он с притворной обидой. — Но кто-то сказал, что это звучит как прогноз погоды. Алиса прыснула. — Потому что так и есть, Сокол! — отозвалась она. — «Сокол и Стихия» — это сводка МЧС! Толпа вокруг захохотала. Настя тряхнула головой, и огненно-рыжая прядь скользнула по плечу. — А мне нравится, — сказала она, хитро прищурившись. — Особенно если ты начнёшь выходить на сцену в каске и с сиреной. Соколов просиял так, будто она официально утвердила его на должность. — Всё, слышали?! — заорал он, обернувшись к залу. — Она сказала, что ей нравится! Его голос потонул в общем гаме, но несколько человек зааплодировали, а Денис-ведущий, всё ещё крутившийся у края танцпола, вдруг подскочил ближе. Он мялся несколько секунд, перекладывая микрофон из руки в руку, потом набрался смелости. — Настя, а можно... — начал он и тут же залился краской до корней волос. — То есть... если ты не против... одно фото? Для школьного альбома? Ну, для истории... Настя улыбнулась — тепло, без тени звёздного снисхождения. — Конечно, Денис. Давай. Тот едва не выронил микрофон. Подбежал кто-то из его друзей с телефоном, засуетился, выстраивая кадр. Алиса тут же прижалась к Насте с одной стороны, Соколов эффектно встал с другой, подняв палочку, как дирижёр. Вспышка. Ещё одна. Денис смотрел на экран так, будто там было не фото, а как минимум грамота от президента. — Это... это самое крутое, что у меня есть, — выдохнул он. Толпа загудела — теперь уже со всех сторон к Насте потянулись с телефонами. Кто-то просил селфи, кто-то просто хотел пожать руку, а две девочки из младших классов робко протянули тетрадные листочки, явно надеясь на автограф. Настя на мгновение встретилась взглядом с Кириллом. Тот всё так же стоял у стены, но теперь в его руке был телефон, и он снимал — не как продюсер, а как друг, который хочет сохранить этот момент. Он поймал её взгляд и одними губами произнёс: «Я же говорил». Настя едва заметно улыбнулась и снова повернулась к ребятам. — Так, давайте по очереди, — сказала она, и в её голосе прорезалась та самая лёгкая командирская нотка, которой она невольно пользовалась на репетициях. — Фото — сюда, автографы — туда. И не толкайтесь, а то Соколов вас палочкой заденет. Соколов тут же принял угрожающий вид, поигрывая барабанной палочкой, и толпа расхохоталась, выстраиваясь в подобие очереди. Алиса не отходила ни на шаг, гордо поглядывая на всех, как телохранитель. — Я же говорила, что ты у нас теперь звезда, — шепнула она. Настя наклонилась к ней. — Я и так ею была, — ответила она тихо, одними уголками губ. — Просто теперь вы об этом знаете. И в этом шумном, душном, пропахшем пылью и сладким лимонадом зале, среди чужих телефонов и знакомых улыбок, она впервые за долгое время почувствовала, что быть Стихией и быть Настей — это одно и то же. И это было правильно.

[Пятница | 🌅 15:40] - Школа №17, актовый зал Очередь на фото и автографы всё росла. Казалось, в зал набилась уже не только вся школа, но и кто-то из соседних дворов — в дверях мелькали незнакомые лица, снимавшие происходящее на телефоны. Настя подписывала тетрадные листочки, блокноты и даже чей-то рюкзак, улыбалась в камеры и терпеливо выслушивала сбивчивые признания в любви к её песням. — Я... я слушаю «Пожар» каждое утро, — выпалила одна из младших девочек, прижимая к груди подписанный листок. — У меня даже будильник на нём стоит! Настя наклонилась к ней. — Значит, просыпаешься с огоньком, — подмигнула она. Девочка ахнула и убежала к подругам, которые тут же окружили её, визжа от восторга. Алиса стояла рядом, сложив руки на груди, как заправский охранник, и время от времени одёргивала самых настойчивых. — Всё, всё, дайте ей продохнуть! — командовала она, хотя сама сияла ярче всех прожекторов. — Она вам не музейный экспонат! Соколов хмыкнул, поигрывая палочкой. — Ну, вообще-то, теперь она — живая легенда, — заметил он. — Экспонат, но очень подвижный. Алиса пихнула его локтем. — Сам ты экспонат! Барабанный. Толпа засмеялась. Настя выпрямилась, разминая пальцы после очередного автографа, и вдруг заметила в дальнем конце зала Анну Сергеевну. Та стояла у стены, прижимая к груди платок, и смотрела на неё с таким выражением, будто видела перед собой не ученицу, а какое-то чудо, которое она боялась спугнуть. Их взгляды встретились, и Настя мягко улыбнулась ей. Анна Сергеевна всхлипнула, махнула рукой — мол, всё хорошо, — и отвернулась, промокая глаза. Странно, — подумала Настя, — ещё неделю назад она отчитывала Соколова за свист. А теперь плачет из-за меня. Но в этой мысли не было ни гордости, ни самодовольства. Только тёплое, щемящее чувство, что она сделала что-то правильное. Где-то рядом снова вспыхнула камера. Настя машинально повернула голову, и в этот момент Кирилл оказался совсем близко — подошёл бесшумно, по-своему, как умел только он. — Пятнадцать минут до конца дискотеки, — негромко сказал он, наклонившись к её уху. — Потом я всё соберу. Ты как? Настя перевела дыхание. Если честно, она не чувствовала усталости — только лёгкое, звенящее возбуждение, какое бывает после идеально взятой высокой ноты. — Я в порядке, — ответила она. — Даже лучше, чем в порядке. Кирилл усмехнулся уголком губ. — Ну ещё бы. Ты только что взорвала собственную школу. — Он кивнул на толпу. — Смотри, как они на тебя смотрят. Это не фанаты, Насть. Это люди, которые ели с тобой булочки. Настя замерла на секунду, переваривая его слова. А потом улыбнулась — широко, открыто, так, что в глазах заплясали огоньки. — Именно поэтому это важно. Кирилл хлопнул её по плечу и отступил обратно к пульту, а Алиса, улучив момент, схватила Настю за руку и потащила в центр танцпола. — Хватит работать! — заявила она. — Ты ещё не потанцевала со мной под нормальную музыку! Соколов уже приплясывал рядом, выставив палочку, как гитару. — Давай, Стихия! Покажи, как зажигают настоящие легенды! Настя рассмеялась и позволила утащить себя в самую гущу танцующих. Огни, музыка, знакомые лица вокруг — всё слилось в один яркий, шумный, невероятно живой поток. И она танцевала так, как не танцевала даже на лучших своих концертах. Потому что здесь, среди своих, ей не нужно было быть идеальной. Достаточно было просто быть.